теория
Как писать диалоги?
Это глава из книги "Пиши рьяно, редактируй резво", самого полного руководства по работе над великим романом.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Close
«Пожалуйста, избегайте диалога, если вы можете использовать жест». Чак Паланик, «36 писательских эссе».

Почему диалоги так важны? C их помощью вы раскрываете историю и характер героев. Речь — голосовая ДНК человека. Уверенный в себе мужчина говорит четкими, короткими фразами. Сомневающийся студент на экзамене, сбиваясь, подбирает слова. Ребенок говорит не так, как пожилой человек. Врач – не как продавец книжного магазина. Геймер — не как модельер. Прямая речь помогает показывать историю, а не рассказывать ее. Правильно выбранные реплики, сленг, повторы создают в голове читателя объемный образ, а воображение достраивает его.

«Пьеса — драма, комедия — самая трудная форма литературы, — трудная потому, что пьеса требует, чтобы каждая действующая в ней единица характеризовалась и словом, и делом самосильно, без подсказываний со стороны автора. В романе, в повести люди, изображаемые автором, действуют при его помощи, он все время с ними, он подсказывает читателю, как нужно их понимать, объясняет ему тайные мысли, скрытые мотивы действий изображаемых фигур, оттеняет их настроения описаниями природы, обстановки и вообще все время держит их на ниточках своих целей, свободно и часто, незаметно для читателя, очень ловко, но произвольно управляет их действиями, словами, делами, взаимоотношениями, всячески заботясь о том, чтобы сделать фигуры романа наиболее художественно ясными и убедительными.

Пьеса не допускает столь свободного вмешательства автора, в пьесе его подсказывания зрителю исключаются. Действующие лица пьесы создаются исключительно и только их речами, т. е. чисто речевым языком, а не описательным. Это очень важно понять, ибо для того, чтобы фигуры пьесы приобрели на сцене, в изображении ее артистов художественную ценность и социальную убедительность, необходимо, чтоб речь каждой фигуры была строго своеобразна, предельно выразительна, – только при этом условии зритель поймет, что каждая фигура пьесы может говорить и действовать только так, как это утверждается автором и показывается артистами сцены». Максим Горький, Том 26. Статьи, речи, приветствия 1931—1933

Обратимся к Чехову, мастеру короткого рассказа, гению пьес и жизненных зарисовок. Посмотрите на этот отрывок из пьесы «Вишневый сад»:

«Варя: Что же ты не спишь, Аня?

Ан: Не спится. Не могу.

Гаев: Крошка моя. (Целует Ане лицо, руки.) Дитя мое... (Сквозь слезы.) Ты не племянница, ты мой ангел, ты для меня все. Верь мне, верь...

Аня: Я верю тебе, дядя. Тебя все любят, уважают... но, милый дядя, тебе надо молчать, только молчать. Что ты говорил только что про мою маму, про свою сестру? Для чего ты это говорил?

Гаев: Да, да... (Ее рукой закрывает себе лицо.) В самом деле, это ужасно! Боже мой! Боже, спаси меня! И сегодня я речь говорил перед шкафом... так глупо! И только когда кончил, понял, что глупо.

Варя: Правда, дядечка, вам надо бы молчать. Молчите себе, и все».

Так пишут гении. А что делать тем, кто делает лишь первые шаги в написании художественной прозы? Первое, что стоит запомнить: диалоги не копируют живую речь. Они создают иллюзию речи, но любая спонтанная фраза героя должна быть тщательно спланирована. Все потому, что повседневная речь не так уж пригодна для стенографии. Проделайте эксперимент: запишите на диктофон разговор с друзьями, в котором вы эмоционально обсуждаете нечто важное. А потом расшифруйте – прослушайте запись и запишите все дословно. Прочитайте. Ужасно, согласитесь.

«Диалог напоминает куст розы — лучше всего выглядит, когда подстрижен. Я бы посоветовал переписывать его так долго, пока не удастся сократить максимально. Естественно, после такой операции он не будет иметь ничего общего с аутентичной разговорной речью, но это и к лучшему. Читатель абсолютно не нуждается в аутентичных разговорах, он жаждет обмена фразами, которые будут раскручивать фабулу». — пишет Найджел Воттс в работе «Как написать повесть».

«Стрижка» устной речи — прямая обязанность писателя. Живая речь состоит из тавтологий, запинаний, местами невнятного бормотания. Я профессиональный журналист и сделал в жизни десятки интервью. Каждый раз схема работы одинакова: подготовить вопросы, которые будут навигатором, если беседа уйдет в сторону, провести интервью; расшифровать беседу, то есть записать каждое сказанное слово, и финальный этап —полный рерайт, переписать текст заново. На этом этапе редактор облагораживает речь спикера, убирает повторы, запинания, повторения. Переписывает, чтобы вовлечь читателя, не меняя смысла сказанного. Ищите ритм беседы и правильные слова. Как эти слова найти? Вам станет проще, если запомните три функции разговорной речи в прозе.

Функция 1: движение действия к финалу.

Герои говорят, чтобы продвигать историю к финалу. У новичков создается обманчивое впечатление, что писать диалоги несложно. Уж проще, чем описания и те части текста, которые продвигают сюжет к финалу. Отсюда — масса диалогов, не относящихся к управляющей идее произведения. Герои просто разговаривают. О погоде. О текущей политической ситуации. О минувших выходных на даче. В прозе такое «простое говорение» — признак слабого пера.

«Обычно диалоги самые приятные фрагменты повести, но только при условии, что они помогают развиваться главному действию», — напоминает Антони Троллоп, английский писатель, один из наиболее успешных и талантливых романистов Викторианской эпохи.

Если тема беседы напрямую относится к идее или теме произведения (герои говорят о погоде, потому что накануне произошло очередное убийство, но из-за дождя следы на месте преступления смыло осадками, что затрудняет поиск серийного маньяка), стоит включать такие диалоги в текст. Если же герои говорят о погоде, потому что о погоде говорим временами мы с вами — чтобы заполнять возникающие паузы — такие диалоги следует беспощадно из текста вырезать. А теперь возьмите свой текст, содержащий диалоги. Прочтите и ответьте себе на вопрос: диалоги двигают сюжет к финалу, или вы вставили их в произведение, чтобы заполнить пустоту?

Функция 2: информация.

Вам необходимо представить читателю дополнительную информацию о прошлом героя, характере, о ситуации, которая произошла ранее и важна для раскрытия характера героя.

Функция 3: определение.

Деревенский житель расскажет о предстоящих планах на выходные не так же, как подросток. Планируя вечеринку, молодые герои воспользуются молодежным сленгом. Продвинутый подросток скажет: «Го бухать. Сегодня винишко-тян пати». Упомянутый житель деревни, скажет иначе: «Пятница пришла. А не хряпнуть ли нам по чекушке»? (художественные достоинства этих фраз мы не рассматриваем). Если деревенский житель вдруг скажет «го бухать» — в голове у читателя возникнет определенный образ. Такая реплика из уст старика возможна, если дедушка, приехавший из деревни, учится жизни у подростка-неформала. Вы говорите мысленно: «продвинутый дед». Заметьте, ассоциации возникли после двух слов устной речи, произнесенных человеком определенного социального слоя и возраста.

Составьте словарь реплик и слов, характерный для той социальной группы, что вы описываете. Как разговаривают подростки? А маленькие дети? А военные? Какой сленг у юристов? А программистов? Каждая социальная группа время от времени использует сленг. Ваша задача как писателя – уловить интонации, характерные обороты, речевые особенности и передать их в тексте. «Но как разговаривают эльфы?» — спросите вы. Придумайте их язык. Сделайте его убедительным. Если читатель верит написанному, он сливается с текстом.

Писатель Алексей Иванов – мастер воссоздания устной речи. Прочтите «Ненастье», и вы провалитесь в повествование, следуя за репликами «афганцев». Как писателю удалось так точно воспроизвести надломленные характеры людей, вернувшихся с афганской войны? Вот отрывок из романа:

«Басунов слушал и наблюдал. Ему приятно было видеть, какую большую и неустранимую помеху он собою создает для работы этих теток-дежурных.

— Долго вы тут будете? — все поняв, спросила старшая тетка.

— Сколько потребуется.

— Мне надо сообщить по смене и начальнику дистанции, — сказала старшая диспетчерша. — У меня шесть поездов на линии. Это серьезно.

— У нас тоже серьезно, — ответил Басунов.

— Не трогай нигде, дебил! — крикнула младшая тетка Дудоне, который повертел пластмассовый переключатель с подписью "снятие извещения".

— Дадите полчаса на блокировку хода? — снова спросила старшая тетка.

Она быстро и умело переключилась на режим чрезвычайной ситуации.

— Мы ничего не делаем и ничего не приказываем, — пожал плечами Басунов. — Мы просто так пришли. Делай, чего хочешь.

Диспетчерша взяла с пульта телефонную трубку.

— Двенадцать, полста семь, говорит Ненастье, — сказала она. — У нас ЧП. Станцию и пост заняли какие-то люди в военной форме. Их много.

Басунов наклонил голову, слушая. В трубке что-то горячо поясняли.

— Ясно. Ясно. Да, — тетка кивала. — Понятно. Нет. При них работать нельзя. Они тут везде ошиваются, кто знает, что у них в мозгах? Которые в посту — вроде трезвые. Нет, неуправляемые. Нет невозможно. Без гарантий.

Басунов слегка прижмурился в глубоком удовлетворении.

— Перекрываем все движение по магистрали, — положив трубку на пульт, сообщила старшая диспетчерша. — Это вам было надо, парни?

— Мы только погулять вышли, женщина, — улыбнулся Басунов».

Алексей Иванов, «Ненастье».

Дадим слово автору приведенного текста: «Я всегда специально погружаюсь в разговорную среду той или иной социальной страты. Можно разговаривать с "носителями языка" самому, просто присутствовать и слушать, читать специфические форумы. Обычно я, когда задумываю роман, сразу начинаю составлять себе словарь из слов и выражений для той или иной группы. Иногда это словари из живой речи (по личным впечатлениям, чтению спецлитературы или форумов), иногда — выборки из уже существующих словарей. У меня есть словари для "церковной" речи, блатной речи, молодежного сленга, речи петровской эпохи, речи начала ХХ века, канцеляризмов, речи программистов и любителей сетевых игр, речи профессиональных водителей и автотехников, речи школьников советского времени (по воспоминаниям), речи чиновников, словари терминов артиллерии, корабельного дела, картографии, бизнеса, архитектуры и так далее.

Речь железнодорожного диспетчера для "Ненастья" я послушал вживую в диспетчерской, а диспетчерский щит нашел в интернете и изучил, как он выглядит и что на нем написано.

Услышать речь военных вообще можно без проблем: выпил с кем-нибудь — и понеслись рассказы о подвигах, только успевай записывать идиомы. Вообще речь афганцев из "Ненастья" — это речь быдла: выражения, манера говорить, шутки. Наработав определенный багаж, можно и самому сочинять в том же духе. Например, есть быдлячьи выражения "объясню через печень", "выговор с занесением в грудную клетку", и я придумываю подобное: "Не дрожи мозгом!" — говорит Серега Лихолетов. Для такой технологии нужно чувство языка, понимание устройства культуры данного сообщества и чувство меры. Но о каждом отдельном случае надо рассказывать отдельно».

После того, как вы определились со словарем и поняли, какие диалоги лишние, а какие нет, затронем важную тему — последовательность реакций. А она всегда неизменна:

(1) Чувство.

(2) Действие.

(3) Речь.

Рассмотрим на примере. Вы идете по темной улице. Вокруг никого. Навстречу идут три незнакомца. Они подходят ближе. И вот один отделяется от группы и, подойдя к вам вплотную, говорит с дерзостью в голосе:

— Дай закурить.

Что происходит с вами? Сначала вы чувствуете страх (или прилив адреналина — допустим, вы каратист и при необходимости раскидаете по обочине подошедших). Вторая фаза: вы переносите вес на одну ногу, готовясь к удару (это подготовительное действие). Вы готовы нанести этот удар, если потребуется. Наконец, вы говорите:

— Я не курю.

В описанной последовательности может не быть действия. Вы почувствовали уверенность и ответили. Может не быть ответа. Вы почувствовали уверенность и сразу дали хулигану в нос. Вы ничего не почувствовали и, сделав шаг вперед, сказали, что не курите.

Все начинается с чувства. Затем идет жест. Наконец, герой что-то говорит. Только так. И никак иначе.

«Древние люди для своего обеспечения собирались стаями на случай того, если нападет какой-нибудь саблезубый тигр или явится мамонт. Если видели мамонта… Что делал в таких случаях главный вожак? Он начинал жестами показывать в ту сторону, потом вслед за жестами шли хриплые звуки, которые подтверждали жест, но главным был жест, была мимика, причем жест шел от внутреннего движения его мускулов, которые, в свою очередь, шли от внутреннего движения его психики. Это все неразрывно – связано психическое состояние человека, вплоть до химического состава тела и его выделений – все это связано с жестом. Затем идет крик, этот крик постепенно оформлялся музыкально, и получалось какое-то слово, звук, например: солнце, соль... Потом из этих слов начали складываться короткие фразы. Но предшествовал всему этому жест, неразрывно связанный с психическим состоянием человека. Народный язык был основан на этом жесте.

Если человек находится в радостном состоянии, у него одни жесты, один строй речи. Пусть одну и ту же мысль высказывают – один веселый человек, другой грустный, убитый горем человек, третий испуганный, а четвертый – пьяный человек. Вы посмотрите: одну и ту же мысль каждый из них выскажет совершенно другим строем речи, причем предшествовать этому строю речи будут совершенно другие жесты.

…Вот вы описываете человека в какой-то момент вашего рассказа. Вошел кто-то в комнату. Как надо его описать? Вы не будете говорить о том, что у него такой-то галстук, две ноги, две руки, один нос. Это все не нужно. Вам нужно увидеть главное: душевное состояние этого человека, которое характеризуется жестом, и жест этот подсказывает вам глагол. "Вошел взволнованный человек". Вы говорите: "Вошел человек, который ерошил волосы". Это сразу даст вам определение того основного, что вы хотите сказать об этом человеке. Или: "Вошел человек, который отвертывал себе пуговицу". Значит, что-то происходит в нем. Иногда достаточно одного этого движения, чтобы дать характеристику. Нужно главным образом искать это психологическое движение, чтобы персонаж сам говорил о себе языком своих жестов». Алексей Толстой, «Видение предмета».

Закройте глаза. Какой жест выдает волнение? А раздражение? Как проявляется злость? Как увидеть любовь? Итак, резюмируем: появляется «в кадре» человек — первичен в 100% случаев жест. Это краеугольный фактор успеха, о котором стоит помнить, если вы ставите перед собой цель писать интересные и живые диалоги.

Приведу еще одну цитату — из книги Дуайта Суэйна: «У упомянутых компонентов (чувство, действие, речь — прим. ред.) твердый порядок. Чувство предшествует действию, а действие речи, потому что чувства дают толчок остальным двум. Без подобной внутренней силы, источника мотивирующего импульса видимого поведения не будет, вы не сможете показать состояние ума фокального персонажа.

Чувствовать — не то же самое, что думать. Если позади вас просигналит машина, ваше сердце вздрогнет безо всякого мыслительного процесса.

Одним словом, вы чувствуете.

Скорей всего, вы еще подпрыгиваете. Это непроизвольное действие, почти автоматический процесс. Позже вы можете добраться до речи, накричать на водителя. Но сперва будет чувство, а потом действие.

За этим порядком скрывается факт, что человек не контролирует свои чувства. Вы не решаете чувствовать определенным образом, вы просто чувствуете. Действие, в свою очередь, до определенной степени контролируемо. Что касается речи, то здесь контроль почти абсолютен.

Таким образом, речь требует сознательной мысли, определенной организации. Требования к действую ниже, ближе к инстинктивным: внезапно появляется старый друг. Вы удивлены, но все-таки обнимаете его. К вашему ребенку несется машина. Вы бежите к нему, не в состоянии кричать.

Или вы приезжаете на собеседование. Вам важно, что случится, так у вас уже есть чувства — неприятные чувства, негативные, досадные, будто вас изучают, как букашку под микроскопом. Но менеджер по персоналу далек от участия, он не просит вас присесть. Просто откидывается в кресле и смеряет вас холодным, презрительным взглядом.

"Вы кто?" — наконец спрашивает он.

Его тон — вся ситуация, если на то пошло — это блок мотивации. Несмотря на все, что вы можете сделать, в вас поднимается паника. Паника — это чувство.

Как по волшебству, ваши ладони становятся липкими от пота, он скапливается подмышками и стекает по спине. Ваш воротник внезапно слишком тесен, ваша одежда — слишком маленькая. Вы задыхаетесь.

Все это действия.

"Я… я…", — бормочете вы.

"Молодой человек, я спросил ваше имя…"

Опустим занавес и будем считать, что объяснили, что чувство предшествует действию, а действие речи? И, конечно, мотивирующий стимул предшествует реакции персонажа.

Время для следующих вопросов:

Должны ли все три компонента реакции — чувство, действие, речь — быть включены каждый раз?

Конечно нет, как продемонстрирует почти любой фрагмент диалога. Вот Джилл — фокальный персонаж:

— Привет, Джилл, — окликнул он. — Как дела?

— Нормально, спасибо.

"Привет, Джилл, — окликнул он. — Как дела?" — это мотивирующий стимул.

Реакция персонажа Джилл, если ее расписать подробно, могла выглядеть так:

Чувство: Разливается теплота от его дружелюбия.

Действие: Она улыбается.

Речь: "Нормально, спасибо".

Поскольку это слишком очевидно, писатель не чувствует, что нужно описывать каждое чувство и действие. Так что здесь выступает только речь.

Можно было бы исключить действие. Тогда остались бы чувство и речь:

Мотивирующий стимул: "Привет, Джилл, — окликнул он. — Как дела?"

Реакция персонажа:

Чувство: Разливается теплота от его дружелюбия.

Действие: Не обозначается.

Речь: "Нормально, спасибо".

И так далее, в различных вариациях».

Дуайт Суэйн, «Техники продающего писателя».

Раз уж мы заговорили о том, что в диалогах можно и нужно опускать, затронем еще одну тему. Не уподобляйтесь теннисистам и не превращайте диалоги в переброс реплик через сетку общения. Живая речь — не пинг-понг. Вот что по этому поводу говорит Чак Паланик («36 писательских эссе»): «Пожалуйста — избегайте "теннисного обмена" репликами, когда персонажи отвечают ровно на те вопросы, которые им задают. Если вы можете разрешить ситуацию жестом вместо диалога, используйте жест».

С психологией построения речи и структурой построения диалога разобрались. Теперь поговорим о трех уровнях диалога. Что это такое? Герои используют разговорную речь для:

Передачи информации: "Я ходил в магазин и купил буханку хлеба".

Выражения эмоций: "Ой, не могу!", "Ай-ай-ай"!

Указания действия: "Сядь на стул и слушай меня".

«Есть три типа диалогов: описательный, инструктивный и выразительный. Описательный: "Солнце поднялось высоко". Инструктивный (поучительный): "Иди, нельзя бежать". Выразительный: "Ой!" Большинство писателей используют один, от силы два типа. Хотите быть круче всех — используйте все три. Перемешивайте их. Так разговаривают живые люди». Чак Паланик, «36 писательских эссе»

В плохих романах используется один, максимум два типа диалога. Герои не разговаривают. Они обмениваются информацией. Зарисовка. Встреча двух подруг:

— Как прошел твой день?

— Я пошла в магазин. Встретила бывшего. Мы говорили. Ничего интересного. О том, о сем. Немного о нас.

— А я дома сидела. Целый день. Мне на все наплевать.

— Я тебя понимаю. У меня тоже депрессия.

— А потом приехала мать, и мы долго говорили, что ей пора на рентген. Я слушала километры невыносимых страданий. А когда все закончилось, поехала в клуб. На вечеринку, куда ты меня приглашала.

— И как там было? Я не пошла.

— Скучно. Все напились. А под вечер вырубился свет, и мы разошлись.

Скука. Герои обменялись информацией. Непонятно, какие эмоции они при этом испытывали. Как быть? Добавьте атрибуцию диалогов. Если вы посмотрите на пример выше, на беседу двух подруг, то увидите — он плох не только тем, что в нем используется только один тип общения (обмен информацией), но и потому что автор не дал дополнительных подсказок о том, как проходит это общение. А значит в вашей голове не возникает нужных образов. Вы не видите кино. Можно ли было бы оживить упомянутый выше фрагмент? Несомненно. Зарисовка. Встреча двух подруг (с атрибуцией):

— Как прошел твой день? — спросила Маша, облокотившись о стол.

Оля пожала плечами.

— Я пошла в магазин. — сказала она и, затянувшись, выпустила дым в темноту. — Встретила бывшего. Мы говорили. Ничего интересного. О том, о сем. Немного о нас.

Олины руки дрожали. Она чудом осталась живой. Сидя напротив подруги, Оля всеми силами пыталась изобразить спокойствие на покрытым пудрой лице. Но непроизвольная дрожь в руках видимо ее выдавала. Маша, наклонилась вперед и прищурилась, словно и правда хотела увидеть синяк на щеке. Но все же не заметила след. Достала сигарету из пачки и тоже закурила.

— А я дома сидела. Целый день. Мне на все наплевать. — сказала она. Голос ровный. Скука на скуластом лице.

Оля кивнула и попыталась изобразить подобие мягкой улыбки.

— Я тебя понимаю. У меня тоже депрессия.

Голос сорвался. Оля закрыла глаза. И сказала на выдохе:

— А потом приехала мать, и мы долго говорили, что ей пора на рентген. — Она опять тяжело задышала. — Я слушала километры невыносимых страданий. — Как же она ненавидела мать. — А когда все закончилось, поехала в клуб. На вечеринку, куда ты меня приглашала.

— И как там было? Я не пошла.

В Машиных глазах не было намека на радость. Оля пожала плечами:

— Скучно. Все напились. А под вечер вырубился свет, и мы разошлись.

Она раздавила о блюдце окурок. И отщелкнула его в темноту.

Чувствуете разницу? Повторюсь, сейчас мы не оцениваем художественную ценность приведенного фрагмента (ведь в нем по-прежнему используется лишь один тип общения — повествовательный). Я лишь показываю, как атрибуция диалогов влияет на восприятие текста читателем.

«Скоро вы очень быстро поймете, как важна атрибуция в диалоге. О, да, все эти кавычки без отнесения к чему-либо, каскадом спускающиеся до низа страницы, выглядят круто, но при чтении вслух — они лишь сбивают и раздражают слушателей. Вот почему атрибуция для меня — один из тех инструментов, которые я всегда использую. Вам нужно указывать авторство того, кто произносит слова, в каждой строке диалога». Чак Паланик, «36 писательских эссе».

Чего стоит по возможности избегать, так это наречий в атрибуции диалогов. Наречия — товар штучный и деликатный. Неумелое и чрезмерное использование моментально встает тексту боком. Значит ли это, что стоит удалять из текса каждое наречие, которое встретиться на пути? Конечно же, нет. Ни один художественный текст не выживет без наречий. Но вот с наречиями в атрибуции диалогов стоит быть осторожнее. Лучше от них отказаться, хотя ы в тренировочных целях. Иначе получается слабый текст, который сразу выдает авторскую лень и низкий уровень текста. Смотрите сами:

«— И у меня тоже кончилось все, — тоскливо уверен, но не так безрассуден, Старче».

«— Слесарь, — обзывающе произношу я. — Зачем она тебе?»

«— Что с тобой, бедный? — искренне озаботился я».

«— Что—о? — простодушно удивился я поэтическим галлюцинациям Ники».

«— Через сто двадцать семь часов, — мечтательно струился Старче».

«— Я пью за вас, друзья мои, — величаво произнес Ника».

Самиздат. Валерий Белоис, «Легкие чувства».

Еще примеры? Пожалуйста:

«С чудачествами, — интимно сказал Шпет» (Мария Галина, «Автохоны»).

Что такое «сказать интимно»? Я не знаю.

«Господи, куда катится мир! — патетически воскликнул Генералов».

Это плохое предложение. И неважно, что его написал Сергей Лукьяненко (роман «Геном»). Если автору так хотелось использовать наречие, почему бы не отдать предпочтение слову «эмоционально»? Но даже и такая формулировка не показывает эмоцию. Как Генералов произносил реплику. Схватившись за волосы? Треснув кулаком по столу? Бросил на пол тряпку, которую держал в руках? Что происходило? У меня в голове нет изображения.

Помните главное правило хорошей литературы? Не рассказывайте. Показывайте. Использование наречий — признак лени писателя. Сравните сами два варианта:

— Я люблю тебя, — искренне сказала она.

Или:

— Я люблю тебя. — сказала она. Бросилась мне на шею и начала целовать, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Нет, я не говорю, что написал сейчас великие абзацы. Я лишь хотел, чтобы вы увидели разницу между «рассказать» и «показать». Вы вкладываете в уста героя слова. Герой оживает. Или нет.

«Я считаю, что дорога в ад вымощена наречиями и готов кричать об этом на стогнах. Если сказать по-другому, то они вроде одуванчиков. Один на газоне выглядит и симпатично, и оригинально. Но если его не выполоть, на следующий день их будет пять.., потом пятьдесят.., а потом, братие и сестры, газон будет полностью, окончательно и бесповоротно ими покрыт. Тогда вы поймете, что это сорняки, но будет — AX! — поздно...

Есть писатели, которые пытаются обойти это правило исключения наречий, накачивая стероидами сами атрибутивные глаголы по самые уши. Результат знаком любому читателю криминального чтива в бумажных обложках.

"— Брось пушку, Аттерсон! — проскрежетал Джекил.

— Целуй меня, целуй! — задохнулась Шайна.

— Ты меня дразнишь! — отдернулся Билл".

Пожалуйста, не делайте так. Умоляю вас, не надо. Лучшая форма атрибуции диалога — "сказал", вроде "сказал он", "сказала она"».

Стивен Кинг, «Как писать книги. Мемуары о ремесле».

«Не слишком ли много правил?», — спросите вы. Но вы ведь не забыли: самое главное правило — правил нет. Использовать наречия или нет, решать вам. Просто помните, что диалоги — хороший маркер качества всего текста. Редактор читает диалог и видит там «обзывающе произношу я». И закрывает текст, даже если он гениален по сути.

И последнее о диалогах — проговаривайте их. Так написанное станет звучать как живая речь. «Для проверки диалога стоит его прочитать вслух, а еще лучше — попросить кого–то, чтобы он прочитал тебе, и очень хорошо, если это человек с задатками актера. Обрати внимание — не появятся ли у этого кого–то проблемы с построением фраз или идиомами. Не все, что писалось легко, можно так же легко прочитать». Найджел Воттс, «Как написать повесть».

Вот что пишет об этом автор «Бойцовского клуба» Чак Паланик: «Читая вслух, вы слышите каждое плохое решение, принятое вами, в своей работе. Вы слышите, где история снижает и теряет энергию. Где у вас все расплывчато. Или где вы поспешили использовать банальные фразы-клише. Вы слышите недостаточно смеха или глубокие вдохи, ворчание других писателей — вот это истинная форма обратной связи мастер-классов. Охи или быстрое, громкое шмыганье носом кого-то, кто старается не заплакать».

Напоследок небольшая шпаргалку для оценки качества ваших диалогов:

1) Двигает ли диалог сюжет вперед?

2) Использую ли я слова, характерные для разговора тех людей, которых я описываю?

3) Использую ли я атрибуцию диалогов?

4) Использую ли я атрибутивные глаголы («проскрежетал он» вместо «он сказал»)? Если да, могу ли я заменить атрибутивный глагол?

5) Есть ли наречия в атрибуции?

6) Использую ли я все три уровня речи?

7) Хорошо ли звучит диалог, когда я читаю его вслух?
Made on
Tilda