теория
Марафон
Это вступительная глава к книге "Пиши рьяно, редактируй резво", самому полному руководству по работе над великим романом.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Close
«Правда и главное правило заключаются в том, что лучшие писатели — вовсе не те, которые добиваются моментального успеха». Максвелл Перкинс.

Все писатели — воры. Воруют истории у друзей, других писателей (если верить театроведу Жоржу Польти, драматических ситуаций — 36). Подслушивают разговоры прохожих и подсматривают за случайными встречными. Воруют тайны у собственной жизни, выкладывая их на всеобщее обозрение. Но главное, воруют у самих себя — время. Пока другие общаются, развлекаются, путешествуют, писатель сидит за рабочим столом, слушая истории и голоса в голове. Да, звучит как медицинский диагноз, но вы либо принимаете правила игры, либо нет.

«Во французском языке есть два понятия: ecrivain (писатель) — человек, который создает "художественные" тексты, например, романист или поэт, и ecrivant (записывающий) — некто, занимающийся записыванием фактов, например, банковский служащий или полицейский, создающий протокол или рапорт», пишет Умберто Эко в «Откровениях молодого романиста». Людмила Улицкая говорит: «писатель тот, кто получает позывные из иных миров». Вот и я убежден: писатель в действительности — ecrivant, «записывающий». Он стенографирует трансляции, приходящие извне, а потом подписывает подслушанные слова собственным именем.

Там, в ноосфере, лежит бездонное количество слов. Каждый писатель — инструмент, способный расшифровать послания, приходящие сверху. Услышать слова, можно только прислушиваясь. Качество приема сигнала зависит не только от талантов и количества прочитанных книг. Важно то, сколько времени вы провели у «приемника», подкручивая регулировку волны. Сигнал улучшается, если садиться к «радиоточке» каждый день. Без пауз и перерывов на вечеринки с друзьями. Чем дольше писатель сидит за столом, тем лучше разбирает слова.

Если вы пока не слышите голосов, не отчаивайтесь. Они зазвучат. Рано или поздно это произойдет, но необходимо упорство. «Необходимое качество [писателя] — это выносливость. Если вы сосредоточенно работаете по три-четыре часа в день, но уже через неделю чувствуете, что ужасно устали, значит, вы не сможете написать крупное произведение. Писателю — по крайней мере, писателю, задумавшему написать повесть, — необходим запас энергии, которого бы хватило на полгода, год, а то и на два упорной работы», пишет Харуки Мураками в книге «О чем я думаю, когда я говорю о беге».

Алексей Сальников, автор романа «Петровы в гриппе и вокруг него» призывает начинающих авторов отказаться от нормы в пользу постоянства: «Лучше писать плохонько и не шедеврально, но каждый день, чем гениально, но раз в месяц». Писательство — не спринт, а марафон, где важна не скорость, а ритм. Никто не пробежит марафон за вас. Придется сидеть дни напролет и набивать черновики, пока остальные пьют вино в ресторанах.

«Чтобы быть продуктивным, не обязательно очень много работать, — заявил как-то Жан-Поль Сартр. — Три часа поутру и три вечером — таково мое правило». Джон Стейнбек добавляет: «Как только начинаешь, других намерений, кроме написания, быть не должно. Теперь, когда ты сел за стол, все покоится в мире. Вокруг тишина. Ты сидишь часы напролет. Очень важны осанка и положение рук. ».

Шесть часов в день. Помня о положении рук.

«Профессиональный писатель — это любитель, который не бросил», пишет Ричард Бах. Вот лишь один пример. Жюль Верн писал: «Благодаря вошедшей в привычку систематичности я регулярно пишу по два романа в год. И постоянно опережаю этот график; фактически я пишу сейчас книгу, которую опубликуют в тысяча восемьсот девяносто седьмом году; иными словами, у меня подготовлено к печати пять рукописей. Конечно, достигнуто это не без жертв. Очень скоро я открыл, что по-настоящему тяжелый труд и регулярный, равномерный темп производительности несовместимы с удовольствиями жизни в обществе».

Если вы не ставите целью растить литературных бройлеров (мы вспомнили одну и ту же фамилию?), готовьтесь к путешествию длиною в жизнь. Вы вкладываете время в саморазвитие, в учебу, в практику, ступая на тернистый путь, полный падений. За падениями, возможно, последует взлет на вершину успеха. Но лишь в том случае, если отбросить иллюзии и день за днем с полной самоотдачей покрывать словами страницы.

Достаточно ли одной усидчивости? «В каждом интервью меня спрашивают, какими качествами должен обладать хороший писатель. Ответ очевиден — писатель должен обладать талантом. С каким бы усердием и рвением вы ни писали, если у вас нет таланта, вы никогда не станете хорошим писателем. Это скорее предварительное условие, чем приобретенное качество. Даже самый лучший в мире автомобиль не сдвинется с места без горючего» («О чем я говорю, когда я говорю о беге»).

Роберт Макки оппонирует: «Талант без мастерства похож на топливо, не залитое в бак автомобиля. Оно прекрасно горит, но толку от этого мало» («История на миллион долларов»). «Мастерство писательское, — пишет Дмитрий Фурманов, — образуется не от одного природного дарования — его надо еще развить, совершенствовать... Лишь воспитывая и развивая свой талант, писатель сможет стать мастером, овладеть искусством передачи «большой правды жизни».

Да и сам Мураками отмечает: «Проблема с талантом в том, что в большинстве случаев человек не может контролировать его качество и количество… Талант живет сам по себе, хочет — фонтанирует, хочет — иссякает, и тогда плохи наши дела».

В стремлении отточить перо, истинный писатель (тот, что метит в большую литературу) отправляется в свое путешествие героя. Среди начинающих писателей немало нигилистов — тех, кто не хочет учиться. «Молодой писатель часто старается обойтись без развязки, активных характеров, хронологии и причинно-следственных связей. Но для начала нужно в совершенстве овладеть классической формой». — Роберт Макки, «Сценарий на миллион». И еще: «Даже гении часто писали плохие пьесы. Почему? Потому что они писали, руководствуясь скорее инстинктом, чем точным знанием. Инстинкт может привести к созданию шедевра однажды или несколько раз, но, если кроме инстинкта ничего нет, дело также часто будет оканчиваться провалом», — «Искусство драматургии». Эгри Лайош. Резюмирует Захар Прилепин: «В нее [литературу] въезжают на двух лошадках: врожденный дар и мастерство. Одной, как правило, не хватает».

Обрести авторский стиль получится после часов практики и освоения базовых знаний. В погоне за теорией главное не превратиться, как говорит Алексей Поляринов, в «эстета, ушибленного учебниками по композиции». «Молодой писатель должен быть дураком, если он гонится за теорией. Учитесь на собственных ошибках». — оппонирует Уильям Фолкнер. И добавляет: волшебство происходит только за писательским столом. Нет никаких фокусов и формул. А это слова из книги Дуайта Суэйна, автора лучшего учебника по писательскому мастерству «The Techniques of the Selling Writer»: «К сожалению, новички в области литературы часто склонны к детской вере в магические ключи или секретные формулы. Таких ключей не существует. Никто не сможет называть себя писателем, пока не забудет мечтания о магических ключах и взглянет реальности прямо в глаза». Александр Цейтлин в «Труд писателя» соглашается: «Творческие приемы безграничны и разнообразны. Гегель справедливо высмеял тех художников, которые «хотели бы иметь как бы некоторый рецепт, некоторое правило, которое научило бы, как изготовлять такое произведение, в какие условия и состояния следует себя поставить, чтобы создавать нечто подобное».

Иллюзионисты — не волшебники. Они в совершенстве овладели техникой создания иллюзий. Вот и писателю стоит в совершенстве освоить навыки письма. И сделать это отчасти самостоятельно, отчасти, заручившись поддержкой тех, кто этот путь уже прошел.

О чем эта книга? О сомнениях. О поражениях. О победах. Перелистывая страницы вы «услышите» как Максвелл Перкинс общался с Френсисом Скоттом Фиджеральдом. Фитцджеральд — с Хемингуэем. Хемингуэй — с Перкинсом. Толстой — с Чеховым. И так далее. Бабель, Мураками, Аристотель, Горький, Пелевин — пока я писал книгу, я познакомился с каждым.

Эта книга не руководство к действию. Она — компас, который не выведет из леса, но укажет направление. Если игнорировать теорию, путешествие растянется на годы, хотя скоростной экспресс «желание» мог бы доставить вас до финальной точки маршрута гораздо быстрее. Все пути верны. Разница лишь в том, что одни дороги короче других.

Вы ступили на опасный путь, полный разочарований, отчаяния и временами — одиночества. Как написал Тобби Литт в своей колонке для The Guardian: «Писать умело — все равно, что показывать фокусы друзьям и родственникам. Писать хорошо — все равно, что сбежать с бродячим цирком».

Готовы ли вы к одиночеству?

Готовы ли вы к побегу?
Made on
Tilda