линч
«Зефир» — за и против
Вильям Цветков, автор канала Writer's Digest написал рассказ «Зефир» и попросил отрецензировать. Что я и делаю. Сам рассказ вы можете найти по этой ссылке.
DR
Избавляясь от местоимения «я»
Есть интрига. Это классно. Автор смоделировал страшную ситуацию. Это тоже здорово. Но мне не хватило напряжения. Я не испугался. Не сопереживал. Не погрузился в историю. Почему?

Помните я писал: Рассказывая историю от первого лица, уже в первом предложении (в первом абзаце) вы используете личное местоимение «Я». Не делайте этого. Питер Кристофер называет этот вопрос «сокрытием я». А вот что по этому поводу говорит Чак Паланик: «Вы можете писать истории от первого лица, но никому не хочется слушать истории, рассказанные таким образом. Мы все время слышим я, я, я… меня».

«Запомните друзья — путь в ад выстлан наречиями».
Стивен Кинг
писатель
Наречия — путь во тьму
Не используйте наречия в атрибуции диалогов. И вообще используйте их по минимуму.

— Да, — сказал я хрипло и тихо. (цитата из рассказа)

Или

— Я тебя люблю. — громко сказала жена.

Или

— Я тебя ненавижу. — хрипло сказал жена.

Помните главное правило хорошей литературы? Не рассказывайте. Показывайте. Использование наречий — признак лени писателя. Вместо того, чтобы описать ненависть (или усталость, или болезнь — видите сколько значений?), вы пишете «хрипло сказал».

Что лучше:

— Я тебя ненавижу. — хрипло сказала жена.

В следующую секунду в руке сверкнуло жало стального ножа.

Или:

— Я тебя не ненавижу. — сказала она без интонации в голосе.

Глаза не выражали эмоций. Увлажнились от собравшихся слез. Но она не заплакала. Руки дрожали. Пальцами она теребила передник. Движения, робкие, будто ее уличили в чем-то постыдном, выдавали ее беспокойство и одновременно — обиду. Она казалась маленькой девочкой. И в то же время — бурей, готовой смести на пути любую преграду. В любой момент она готова была сорваться на крик. Броситься на меня с кулаками. Но не двигалась с места. Стояла, потупив глаза, чтобы я не видел, что она все же заплакала. Щелкнул будильник. Она хмыкнула, словно бы отвлекшись от мыслей. Утерла слезы салфеткой. Улыбнулась. И вот уже передо мной опять стояла та, которую я полюбил. Она подошла. С присущей ей педантичностью сложила салфетку и положила ее на плиту.

— Пойдем. — сказала она.

Обняла. В руке сверкнуло жало ножа. В боку потеплело.

Нет, я не говорю, что это великий абзац. Я написал его лишь, чтобы показать разницу между рассказывать (прибегая к помощи наречий, в частности), и показывать.
Штампы
Не начинайте рассказы с ночных кошмаров. Это такой же штамп как похмелье, описание природы на первых страницах. Герои просыпаются в кошмаре, а потом мучительно пытаются заснуть, потому что скоро им на работу. Еще раз повторюсь — создайте ситуацию. Пусть ночной кошмар произойдет за полчаса до начала рассказа.

А в первом предложении герой будет нестись куда-то, снося все на пути от одолевшего страха (это не самый удачный пример, но это уже ситуация). Или пусть герой сидит в бритвой в руках, потому что больше не может жить с мыслями о розовом зефире и готов вскрыть себе вены, лишь бы не видеть его.

— Жри его, гадина, жри!

Вот замечательное первое предложение рассказа «Зефир». Оно есть в тексте. Но встречается где-то потом, на третьей странице. Это активная ситуация. И если мы начинаем рассказ с такой ситуации, у читателя сразу возникает вопрос: что случилось? Сразу виден конфликт. Кроме того, мы легко прячем местоимение я, потому что первый абзац может рассказать о том, что происходит и кто пытается запихнуть в рот зефир.

Еще штампы? Пожалуйста. В любом плохом повествовании герои курят (чтобы занять руки) и чертыхаются.

Он чертыхнулся.

Вы ведь тоже любите этот оборот, да? Попробуйте написать один рассказ, где герои не курят и не чертыхаются.
Назад в прошлое
Будьте осторожны с ретроспекциями. Ну с «флешбеками», которые помогают вам объяснить, почему происходит то или иное. В случае с рассказом «Зефир» — почему герой боится зефира. Нужны ли они? Далеко не всегда.

Знать нужно одно — любая ретроспекция замедляет повествование. Вы читаете, вам интересно, что будет дальше, но автор говорит вам:

— Нет, подожди. Ты обязан прочитать вот этот кусок, прежде чем мы двинемся дальше.

Вы злитесь на писателя и часто пролистываете страницы, в которых скрыта важная суть. В общем, не злоупотребляйте. И если хотите «вернуться в прошлое», смоделируйте ситуацию. Не рассказывайте. Показывайте.

Резюмируем: здорово, что Вильям пишет, потому что каждое предложение приближает вас к совершенству.

Вы не станете великим теннисистом, если не будете по пять часов в день торчать на долбанном корте.
Made on
Tilda