Как стать писателем? Пошаговое руководство.
«Пиши резво, редактируй рьяно» — не столько учебник по литературному мастерству (этого добра и так хватает), сколько очаровательная, умная, смешная и очень живая книга, способная поднять с дивана, расшевелить и вдохновить на писательские подвиги даже самого завзятого прокрастинатора».

Галина Юзефович
Литературный обозреватель Meduza

«Писательство — осознанное отшельничество»

Джон Патрик Хемингуэй, внук Эрнеста Хемингуэя — о дисциплине, одиночестве и поиске совершенства.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Close
— Что для вас значит быть писателем?

Не так давно одна девушка спросила меня, почему я решил стать писателем? Поначалу для меня это был побег от роли читателя, мне было интересно увидеть, как новое рождается у меня самого. Позднее стало гораздо трудней. Я стал ощущать вес на плечах — вес имени, доставшегося от деда — Эрнеста Миллера Хемингуэя. Полагаю, что я прошел через то, что проходит каждый писатель, прежде чем ему удается отыскать свой собственный голос. Подражание, отчаяние, желание все бросить и, наконец, обретение себя.

— Что насчет ваших устремлений?

Писательство для меня — это возможность увидеть, как далеко я могу зайти в поиске совершенства. Насколько хорошим человеком могу стать. Увидеть, насколько я могу влиять на людей. Я не говорю о контроле, а о том, чтобы дать опыт настолько сильный, что он становится явью. И чтобы написать это, я должен стать самым лучшим писателем, каким только способен быть. Если ты способен написать первую половину хорошей истории, то ты просто обязан сконцентрироваться и довести ее до конца. Работать над ней снова и снова, пока она не станет гладкой, как дуло ружья.

— Эрнест Миллер Хемингуэй сказал однажды: нужно просто сесть за печатную машинку и истекать кровью.

Именно. Каждый раз, когда я начинаю писать короткую историю, я думаю, насколько это будет сложно. Поначалу кажется, что невозможно довести задуманное до конца, а затем я попадаю внутрь этой истории, и она меня затягивает.

— Откуда появляется эта сила, чтобы продолжать писать?

Мне кажется должна быть врожденная предрасположенность. Писательство — то, что я умею неплохо делать. Мне это нравится. Я не врач, не банкир, я рисую словами. И пишу для самого себя. И это двигает меня самого вперед. Однажды ты пишешь историю, и понимаешь, что получилось хорошо. Что удалось достичь той точки, где ты раньше никогда не был. В этом есть даже что-то пугающее. Это ощущение силы, это течение энергии, которая проходит сквозь тебя.
Я прошел все стадии становления писателя: подражание, отчаяние, желание все бросить и, наконец, обретение себя.
— Вы считаете это наркотиком?

Это приятная привязанность. Она позволяет сохранят ум живым. Это делает тебя человечным. Ближе к тебе самому.

— Как вы определяете для себя самого смысл? Что это значит лично для вас?

Порой мне даже не нужно знать, что я пытаюсь сказать, до того момента, как закончу историю. В моей голове есть идея, и по мере того, как я пишу ее, все меняется — у истории начинается собственная жизнь. Но процесс написания — это то самое истечение кровью. Я просто стараюсь писать красивые и сильные истории, достойные того, чтобы их написать. Садясь за печатную машинку, я выжимаю себя, чтобы история получилась стоящей прочтения!

— Говоря это вы улыбаетесь. Почему?

Я считаю себя достаточно счастливыми человеком. В моей жизни, конечно, случаются и грустные события тоже. Бывают хорошие дни, бывают не очень. Если наступают плохие дни, я даю себе пару дней отдохнуть. Но затем беру себя в руки и возвращаюсь к работе. Дисциплина — определяющая величина в писательском мастерстве: если ты этого не пишешь, никто за тебя этого не сделает. Ты один, ты совершенно один. Писательство — осознанное отшельничество.
Ты пишешь в одиночестве, но затем наступает момент, когда необходимо явить себя миру, чтобы научиться слышать его шепот, который ты, писатель, однажды сможешь расшифровать и научиться слушать. Человеку несколько лет, чтобы научиться говорить. Научившись говорить, статок жизни писатель учится слушать. Именно вслушиваясь, писатель впитывает в себя истории. Невозможно все придумать в голове, нужны живые люди: их разговоры, культура, ситуации.

Вот вам пример: я смог бы написать о Москве, только в том случае, если смогу узнать об этом месте достаточно, смогу наблюдать за людьми и жизни вокруг. Россия — это особенный мир и невозможно написать о России, посмотрев, скажем, видео о России в сети. Как писатель я не хочу создавать ничего поверхностного. Ни один писатель не должен создавать поверхностных историй. Нужно стараться писать так, чтобы затрагивать сердца и умы людей. Писать о гумманистических ценностях, рассказывать, что значит быть человеком.

— Вы впервые в России?

Да, это мой первый приезд в Москву. Я раньше уже бывал в Петербурге. Россия — это страна, окруженная огромным количеством стереотипов. Некоторые из них использованы как часть русофобской кампании в США — и я не верю ни во что из этого. Я думаю, что у вас очень современная страна, относительно демократичная. У нас тоже нет абсолютной демократии в штатах!

У вас здесь очень гостеприимная атмосфера и все выглядит очень стильно! Красивые люди, потрясающе образованные. Должен признаться, что система образования здесь лучше, чем у нас в США. Раньше и у нас было так, но сейчас стандарты деградировали. Я знаю, что у вас много проблем в стране, но у кого их нет?! Я думаю, что потенциально Россия имеет огромное будущее. Вообще, я считаю себя наполовину русским, ведь моя жена русская.

— Очень интересно! Как вы познакомились?

У нас был общий друг, о котором я писал рассказ. Мы все встретились за завтраком, много шутили, а теперь я женат! Я и предположить не мог. Чистый шанс!

— Верите в судьбу?

Я верю в случай.

— И в чем разница?

Это философский вопрос! Случай — это твой собственный выбор. Я решил тогда пойти на эту встречу с другом, нам несколько лет не удавалось встретиться. И я пошел вместе со своим сыном, ему тогда было 17 лет. И там была Кристина. Мы отлично провели время — много смеялись и говорили. Но про себя я подумал: «У тебя нет никаких шансов, она слишком молода». Через год я написал ей, завязалось общение. Кристина покорила меня чтением стихов Набокова на русском языке. Она любит литературу, а я обожаю поэзию.

— Кто из поэтов вдохновляет вас больше всего?

Из больших американских поэтов — Грегори Корсо, а также Серж Генсбур, Томас Боре — политик их Никарагуа, что-то из латиноамериканской поэзии, ну и Джон Донн, конечно же. Истинный гуманист. Лучше других рассказывает, что значит быть человеком.

— Что для вас значит быть человеком?

Сохранять в себе стержень. Создать крепкую семью. Завести настоящих друзей. Сохранять внутреннее достоинство, кторое невозможно разрушить извне.

— Когда Вы видите что-то хорошое написанное, что вы чувствуете?

Что это очередной подарок человечеству.

— Как понять, что текст написан хорошо?

Это сложно описать словами. Ты просто знаешь, что текст хорош. Когда все элементы сошлись в одной точке. Это двигает тебя, читателя, вдохновляет, позволяет чувствовать глубину момента, переживать эмпатию. Великие писатели способны вызывать все перечисленное.

— Как насчет вас? Считаете ли себя одаренным писателем?

Люди постоянно меня спрашивают, передается ли дар в генах и досталось ли мне что-то от деда, Эрнеста Миллера Хемингуэя? Я всякий раз пожимаю плечами. Все, что я знаю, это то, что я люблю писать.
Об авторе
Джон Патрик Хемингуэй.
Биографическая справка
Внук писателя Эрнеста Миллера Хемингуэя. Автор «Strange tribe» – семейных мемуаров, в которых Джон рассказывает о непростых отношениях своего отца Грегори со знаменитым дедом.
Made on
Tilda