Как стать писателем? Пошаговое руководство.
«Пиши резво, редактируй рьяно» — не столько учебник по литературному мастерству (этого добра и так хватает), сколько очаровательная, умная, смешная и очень живая книга, способная поднять с дивана, расшевелить и вдохновить на писательские подвиги даже самого завзятого прокрастинатора».

Галина Юзефович
Литературный обозреватель Meduza
книжная полка

«Люди и птицы»: роман о любви, одиночестве и терпении

В «Эксмо» выходит роман журналистки и писательницы Светланы Сачковой — «Люди и птицы». Публикуем фрагмент.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Close
О чем?
Таня ранима, застенчива и толком нигде не работала. У Саши крошечный бизнес, несчастливый брак, любовница-японка и мечты о гораздо большем. Когда ночью на улице он встречает восьмилетнего мальчика, а у Тани появляется собака, начинается по-настоящему странная история. Роман о том, как трудно оставаться человеком, когда все вокруг считают тебя «белой вороной» и неудачником.
Алексей Сальников о книге:
«Господи, как хорошо, дико и весело получается в итоге! Просто эта книга начинается и продолжается таким образом, что невольно начинаешь предполагать, насколько все будет плохо в конце. Уже воображаешь закономерный финал русского романа: с тоской, с безысходностью. Не исключаешь даже суицида кого-нибудь из героев. Потому что, чем дальше, тем хуже все и у главной героини по имени Таня, и у коммерсанта-неудачника Саши, да и у всех остальных, в принципе, тоже. И вдруг все оборачивается неожиданным спасением, как в фильме «Луговые собачки», не знаю, как в «Детях капитана Гранта».

Замечательная сказка, которая не выглядит сказкой даже с включением в историю фантастического вездесущего персонажа – настолько все убедительно, живо, подробно описано. Описания быта, отношений, диалоги – все работает на выстраивание этого замечательного обмана. Сказка настолько прикидывается новым реализмом, что все произошедшее и кажется вполне реалистичным почти до точки в конце. Иначе и быть, наверно, не может. Очень подробно сделаны не только персонажи, но и то, что их окружает, ощущение, что Светлана пересказывает виденный фильм, останавливая свое внимание на всех возможных подробностях, причем, это никоим образом не надоедает, хотя, вроде бы и должно. С чем сравнить? Ну, вот Раскольников таскался по Петербургу, а тут все, некоторым образом, Раскольниковы (не убийцы, но потерянные люди), это совершенно необходимые подробности безумного города и легкого безумия самих героев, притом, что герои на самом деле совершенно нормальные люди, которые кажутся друг другу странными.

Два раза Светлана Сачкова буквально душу вынимает из читателя, (первый раз воспоминания собаки, второй – самый конец, — вот где слезы подкатывают невольно), однако большую часть времени сыплет забавными замечаниями, некоторые из которых еще и выделены в забавные же сноски. Там много неожиданно смешных мест, довольно часто приходится подсмеиваться, но фраза, «Таня всегда кричала в постели. Прямо как в порнофильмах, только с той разницей, что она делала это не от страсти, а на нервной почве», поймала меня так неожиданно, что пришлось фыркнуть чаем в монитор.

Герои так узнаваемо цапаются меж собой, но это много кто умеет на самом деле. А вот рассказывать о том, чем все из них заняты, именно о работе – вот тут, бывает, у авторов случается затык. Совсем не то у Светланы. На сценах с сотрудниками роспотребнадзора и пожарной охраны можно только встать и аплодировать, честное слово.

Не знаю, что еще сказать (не знаешь – не говори). Есть книги, написанные рассудком. Читаешь, понимаешь, почему это хорошо, нужно, своевременно, и все такое. А есть книги, про которые точно не забудешь, но просто не понимаешь почему. Очень хочется, чтобы читатель с мыслью, «Сейчас проверим, что тут такого замечательного», приступил со скепсисом, потому, как сейчас без скепсиса? и постепенно пережил растворение этого недоверия. Мужчины похищают ребенка и остаются положительными персонажами? Да запросто!».
Светлана Сачкова. «Люди и птицы». «ЭКСМО», 2020
Фрагмент:

Какой же это отчаянно редкий дар – контакт между людьми. Не здрасьте-как-поживаете, круто-было-с-тобой-повидаться, девушка-вы-что-вечером-делаете и прочие а-моего-витюшу-повысили. А такое сцепление, когда вас будто бы схватывают невидимой леской, неподготовленных, разинуторотых, и вот вы уже в одной связке, и не можете даже представить, что раньше было как-то иначе. Теперь ты жаришь утром яичницу, и этот дрожащий пузырь на белке больше не существует для тебя одного – ты умираешь от желания разделить этот пузырь с другим человеком, как и этот цвет неба, и этот аромат кофе, и эту смешную старушку на улице, и эту температуру стекла, и гладкость собственной кожи, и звук, и знак, и все свои мысли и вообще целый мир… Бог знает, откуда эта леска берется и почему, и кто тут решает и назначает, и забрасывает это лассо. И есть ли в конечном итоге во всем этом смысл.

Но раз уж это странное сопряжение двух людей возникает, то его надо беречь, думала Таня. Потому что чудеснее этого трепещущего безумия, этого стынущего и стонущего сердца, а потом такого же обморочного и жгучего счастья быть ничего не может. И если оно случилось, то не факт, что случится опять.

Сейчас Таня была твердо уверена в том, что у нее такого уже не будет.

А еще ей казалось, что она в исчезающем меньшинстве. Тех, кто способен испытывать это чувство, а уж тем более ценить его и беречь, почти не осталось.

Все, кого знала Таня, относились к любви как к изматывающей болезни, которая нарушает их плотный график, и пытались скорректировать ее, притушить, пустить в безопасное русло. Тренировали волю и медитировали. Пили много вина. Спали со всеми подряд. Ходили на курсы, где их призывали не поддаваться эмоциям и внушали, что жизнь станет гораздо лучше, если тебя будут любить немножечко больше, а ты останешься недоразгаданным и не до конца покоренным.

Потому что любить сильнее, чем любят тебя – невыигрышная позиция.
C утра до ночи все говорят о том, что самое важное – это социальные связи. Без расширения списка контактов сейчас никуда – ни в работе, ни в личной жизни.
Удивительно, ведь с утра до ночи все говорят о том, что самое важное – это социальные связи. Без расширения списка контактов сейчас никуда – ни в работе, ни в личной жизни. При этом никому по-настоящему не интересны другие. Усилия психотерапевтов, ведущих разнообразных тренингов и призывальщиков мировой гармонии наконец принесли плоды: все полюбили себя, каждое «я» теперь – целая вселенная, каждый вздох и поворот этого «я» достоин внимания и восхищения. А все, кто вокруг – восторженная толпа, ласкающая твое собственное эго. Кто не ласкает – тот прочь, с глаз долой. Общаемся только с теми, кто повышает нашу самооценку, согласно заветам личных психологов.

И понятно, что дорожить отношениями никто не видит резона. Люди не умеют и не желают возиться с проблемами: мириться с чужими недостатками, идти на компромисс, вести неприятные разговоры. Переживать и страдать, в конце концов. Раньше считалось, что страдания очищают, воспитывают душу. Пффф! На свалку истории писателей и поэтов с их романтическими идеями.
Тане казалось, что во всем виноват интернет. Это из-за него жизнь стала напоминать гигантский супермаркет, в котором бесконечные полки забиты возможностями. Работы, хобби, направления, потенциальные партнеры – все это яркое, интересное, сверкает, переливается. И как сориентироваться во всем, что тебе предлагают? Остановил взгляд на девушке: черт, а вдруг есть лучше, красивей, успешней? Конечно же, есть. И чтобы понять, с кем ты договорился попить кофе, а с кем – поехать летом в Тоскану, надо смотреть историю сообщений.

В этом мире Таня числилась аутсайдером: не состояла ни в одной социальной сети, на тренингах замечена не была, даже работы приличной не умела найти. Дружб, приятельств и прочих контактов поддерживала крайне мало. Но их было достаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы.

Был у нее как-то молодой человек, назовем его Женей. В телефонной беседе с ним следовало держать ухо востро и не допускать ни единой оплошности, иначе он сразу давал задний ход и отказывался строить планы на вечер. Если, к примеру, речь шла о походе в кино, надо было соглашаться на фильм, который нравился Жене, без всяких вопросов. Потому как любые «слушай, есть еще вот такой вариант» могли незаметно привести к спору. И он тогда говорил: «Ну вот, мы поссорились. Теперь ничего хорошего не получится. Давай встретимся завтра». И уже ни в какую не соглашался встретиться сегодня.

Разгадка, возможно, крылась в простом обстоятельстве. Женя был геймер. И, как всякий фанат компьютерных игр, он давным-давно вычислил: если раунд (миссия, этап, уровень) начался неудачно, нужное количество очков было уже не набрать – проще было завершить его досрочно и начать заново. Не так ли и везде? Кнопка Escape стала незаменимой – попробуйте вообразить без нее клавиатуру.

Но... в жизни ничего нельзя обнулить. Любая ситуация – это опыт. И он – слово за гневным словом, взгляд за бесстрастным взглядом, конфликт за неразрешенным конфликтом, падение за кровавым падением, – складируется, накручивается, спрессовывается. И в конце концов ты повсюду таскаешь за собой огромные чемоданы, понимая, что больше никогда тебе не стать легким человеком.

А ведь именно этого хотел от нее Вова: чтобы она была позитивной и легкой, чтобы не заморачивалась и всегда улыбалась. Чтобы ее интерфейс был юзер-френдли. Да она и сама этого хотела.

Вова. Воооооваааааа....

Сейчас Таня не могла себе позволить даже самую малость: предаться горько-сладким мечтам о том, что было бы, если бы. Представить, как они снова бредут, взявшись за руки. Как забирают Митю из школы, покупают набор для мыльных пузырей и дурачатся в парке. Как идут смотреть школьный спектакль, где на сцене три Джульетты и три Ромео, и все шестеро наряжены в красное, и в финале бодро читают рэп. А Таня с Вовой толкают друг друга и пытаются сдерживать смех... Можно проводить целые дни, прокручивая в голове эти мимимишные кадры. Домашний кинотеатр. Что в этом плохого, если такое кино помогает тебе не сдаваться и продолжать свой земной путь? Но Таня отменила сеансы.

Потому что вдруг она наполнит мечтами всю стратосферу, и они никогда не сбудутся?
Впрочем, на этот счет существовало две школы мысли. Одна, более популярная, утверждала: если ты страстно чего-нибудь хочешь, оно обязательно сбудется. И тут как раз важна визуализация. Лучше оформить желаемое в виде рисунка и повесить перед глазами, чтобы смотреть на него почаще. Другое авторитетное мнение, наоборот, состояло в том, что слишком сильно хотеть не нужно. Не стоит напитывать мечту энергией, потому как вся она в мечте и останется, рассеется в дым. Ты должен забить, положить с прибором, начхать с высокой точки – и тогда все срастется.

Таня пока склонялась ко второму варианту: все, о чем она когда-либо мечала, получалось с точностью до наоборот.

Конечно, это могло быть просто чередой совпадений. В наше время продолжать верить в манипуляции с мирозданием – это курам на смех! Неосуществимо технически. Допустим, ты чего-то желаешь. Но ты уже отравлен знанием, что сильно хотеть нельзя, поэтому мечту отпускаешь. Но отпускаешь понарошку, так как по-другому не получается, ведь отпустить по-настоящему – значит совсем перестать желать. Получается бредятина.

Однако секреты этих манипуляций занимают даже умных людей. Они по фэншую расставляют предметы в квартире, добывают амулеты, пишут себе письма из будущего, концентрируют энергию и отправляют запрос в космос, едут в Азию и корябают желание на панцире черепахи, а затем выпускают ее на волю, то есть в специальный бетонный загон при храме, где друг на друге громоздятся тортилы разных возрастов и размеров, и на каждой начертано чье-то заветное. У храма при этом денно и нощно сидят торговцы различной живностью – чтобы вам было удобно сделать доброе дело.

Слушайте, ну неужели матрице есть дело до каждого? Как будто ей делать нечего, только следить за Василием Пупкиным: когда он уже отпустит мечту купить красную мазду. Ах, отпустил? И тут же его награждает: на, получай свою тачку. Камоооон! Как говорит Лиза.
А если предположить, что есть все же какая-то небесная бюрократия, то там тоже, наверное, не дураки сидят. Видят всю твою игру насквозь.
Светлана Сачкова
писатель, журналист
Была редактором журналов Allure и Glamour, писала для Vogue, «Медузы», «Большого города» и Афиши Daily, а недавно стала стипендиатом фонда Трумена Капоте.

Фото — Alena Adamson
Made on
Tilda