Как стать писателем? Пошаговое руководство.
«Пиши резво, редактируй рьяно» — не столько учебник по литературному мастерству (этого добра и так хватает), сколько очаровательная, умная, смешная и очень живая книга, способная поднять с дивана, расшевелить и вдохновить на писательские подвиги даже самого завзятого прокрастинатора».

Галина Юзефович
Литературный обозреватель Meduza
ПРЯМАЯ РЕЧЬ

«Я начал писать в надежде, что допишу раньше, чем рак сожрет меня».

Александр Устимин рассказал «Хемингуэй позвонит» о дебютном романе «Палата 6», об отчаянии, вреде алкоголя и надежде.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Александр Устимин. Автор романа «Палата 6», «Eksmo-Digital», 2020 год
Я начал писать в надежде, что к тому моменту, когда рак сожрет меня, дерьмовый текст выиграет от правдивости. На самом деле, стремление к натуральности сделало текст слишком приторным.

«Палата 6» – мой первый завершенный текст, я написал его в надежде на отпечаток в вечности, хотя говорю, что писал ради денег. Вру, зачем деньги, когда жить осталось неделю. Плевать на органику, а вот тщеславие потешить – самое то.

Но не отчаялся, потому что считал, что текст гениальный. Собственно, он казался мне гениальным ещё пару месяцев, а затем жестоко разочаровал – словно глаза открылись. Это было в июле. Тогда же я узнал, что рака у меня нет.

Но текст мой. Он написан на нерве, бета-ридеры говорят, что и читается на нерве, но я не верю – они слишком пристрастны.

Я не знаю что такое творческий процесс. Я просто сидел за столом, плакал и писа́л.
Пока работал с текстом, пережил нервный срыв. Когда закончил корректуру, у меня почти не осталось волос на голове.
Палата 6
Я хотел поговорить с Виктором, поэтому громко прокашлялся. Меня заметили, стихли и гуськом потекли из туалета, деликатно протискиваясь в дверь бочком. Стало тише, струя сквозняка ворвалась в дверь за секунду до того, как она захлопнулась и разметала клубы пара в центре комнаты, превратив их в абстрактные белесые завихрения. За шторкой сделали сильнее напор воды.

– Курение в этой атмосфере убьет мои легкие, – Виктор улыбнулся.

Я опустился на корточки рядом с ним и оперся спиной на батарею. Из крана в раковину, беззвучно на фоне душа, капала вода, по разбитому кафелю растекалась разноцветная мокрота пациентов.

– Зачем ты оставляешь им курить просто так?

Прежде чем ответить, он шумно затянулся окурком. Выпустил ноздрей плотную струю дыма:

– Не просто так. Во мне много дерьма, и вместе с бычком я отдаю им его частицу. Ту грязную частицу, что сидит глубоко внутри меня. Они пачкаются – я очищаюсь. Таким образом, через шнырей и пидорасов, я пытаюсь обмануть кармический бумеранг.

– Иногда мне кажется, что ты что-то скрываешь, – сказал я.

– Так и есть.

– Расскажешь?

Он покачал головой:

– Нет. Ничего хорошего не будет. А если хорошего нет, тогда зачем?

Шум воды в душе стих. Пар обездвиженно повис между полом и потолком. Я встал, подошел к раковине, с силой затянул назойливый кран и вернулся к Виктору. Он протянул мне пачку сигарет, я достал одну и прикурил от его окурка.

– Знаешь, – сказал я, – порой ловлю себя на мысли, что могу по-разному смотреть на вещи, по отношению к которым нужно иметь именно категоричное мнение.

– М-м… И что?

– Интересно то, что я не признаю нужности всего происходящего… Ну, жизнь – это, вообще, что? В масштабах моей личности смысла не видно. Если даже взглянуть на мир глазами кого-то или с точки зрения всего человечества, я вновь упрусь в свои собственные представления о мире. И где реальность – это вопрос.

Виктор хохотнул:

– А что такое «реальность»? Вся информация о мире, поступающая в наш мозг, создана на основе органов чувств, которые ой как несовершенны, вспомни рака-богомола. В реальности всего того, что мы видим, слышим, ощущаем, не существует. Нет цвета – только радиоволны разной длины. Нет звука – только колебания среды. Нет времени и чувств – они тоже просто электрические импульсы в вялом сероватом куске мяса, который мы называем мозгом. Каждый из нас живет в своей собственной вселенной и смысл для нее создает сам, – он затянулся. Угревая сыпь на кончике его носа в свете уголька напоминала веснушки ирландца. – Тебе знаком термин «тоннель реальности»? Упоминался у Тимоти Лири и Роберта Уилсона… Есть три чувака в Лувре, они пялятся на «Мону Лизу». Один говорит: «Какая органичность соединения личности с пейзажем, какая легкая блуждающая улыбка». Другой: «А ничо так баба, только куда брови дела?» Третий: «Мазня какая-то…». Понимаешь? Картина одна, а видят все разное. Для искусствоведа она светится божественным светом, в то время как Коля из юго-западного района Воронежа видит толстую бабу без бровей, которую, в отличие от Васи из села Раздолье, не считает мазней только потому, что слышал от искусствоведов по телику о «небывалой синтетичности» облика картины, – Виктор состроил смешную гримасу, изображая «искусствоведа».

Я против воли рассмеялся.

– И каждый из нас вот так по-разному интерпретирует изменения внешней среды, – продолжал он. – Воспринимает мир через свой тоннель реальности. Через призму ментальных фильтров, субъективных символов, убеждений, знаний и логических заключений. Поэтому масштабы своей личности ты определяешь для себя сам. Как и представления о мире, в которые упираешься.
Что такое Eksmo-Digital?
Импринт Eksmo Digital родился в феврале 2020 года. Проект, как говорят его создатели, «значительно облегчил процесс обработки рукописей в издательстве, и теперь у начинающих писателей есть все шансы быть замеченными».

«Во-первых, авторов, которые подписывают с нами договор оферты, мы публикуем на тех же площадках, что и электронные книги, которые прошли редактирование. А во-вторых, мы будем следить за продажами и обращать внимание редактора на тот факт, что книга интересна читателям. В дальнейшем у произведения есть все шансы получить бумажную версию», — рассказывает координатор проектов Мария Семенова.

Немаловажным для возможной публикации в импринте Eksmo Digital оказывается и тот факт, что книга начинает свой путь «под крылом» крупнейшего издательства, способного поддержать интересные проекты. Более того, форма отправки в Eksmo Digital и в печать — одна и та же, а значит, как утверждают в издательстве, у рукописи есть все шансы попасть к редактору быстрее.
На фото работа Жюльена де Касабьянки
Елена Шубина ответила отказом через час после того, как я ей написал письмо и предложил свой текст.

Я мнителен, надеюсь, что это писательская фишка. И подвержен аддикциям – надеюсь это один из тех факторов, благодаря которым Хемингуэй стал Хемингуэйем.

Из поколения старины Хэма больше люблю Ремарка. Отчаяние триумфальной арки – вот то что поднимает боевой дух.

Алкоголь? Нет, я не пил, работая над текстом и, вообще, все эти 4 месяца не позволял себе спиртного. Другое дело кофе, который чуть не довел меня до психоза.

Панические атаки стали привычными. Пережил нервный срыв и несколько раз находился на грани психоза. К апрелю – когда закончил корректуру и отослал рукопись в издательства – у меня почти не осталось волос на голове.

Да, роман не совершенен, но тем он и хорош. Это моя литературная лаборатория, где буквально от главы к главе видна эволюция стиля. Вначале я был ошеломлён болезнью, размазывал по бумаге какие-то сопли, но потом стало получаться.

Я начал писать палату в декабре 2019, закончил в марте 2020. Я писал
60 000 знаков три месяца, а потом что-то сдвинулось во мне и за месяц я написал ещё 200 000 знаков.

Я не могу ругать Eksmo-Digital иначе мне не заплатят гонорар. А я хочу его. Хоть 100 рублей за книгу пусть дадут. Думаю, писателю важно получить гонорар.
Алкоголь? Нет, я не пил за работой и, вообще, все эти 4 месяца не позволял себе спиртного
Когда доктор сказал, что мой рак – это полипы, я уже к тому моменту стал немного стыдиться написанного текста. Но из-за упрямства решил во что бы то ни стало текст куда-нибудь пристроить. Тот момент, когда писателю приходиться пытаться угождать редакторам.

Кто-то призывает никогда не читать советы других писателей, как писать. Но лично мне очень помогли некоторые интервью с «Хемингуэй позвонит». Поясню: вот сидишь ты над кипой бумажек – пытаешься написать несколько хороших предложений, самооценка скачет как евро в сентябре, и тут из телеграм приходит уведомление. Открываешь, а там какой-нибудь очень классный писатель говорит как он сидел над кипой листов, пытаясь стабилизировать кривую своей самооценки и выдавить из себя пару гениальных строчек.

Это не помогает писать, но помогает не перегореть, ибо первый текст – самый тяжелый, та вещь когда тебе долгое время приходится заставлять себя делать работу, которая отнимает много сил, но при этом может оказаться бесполезной или вредной. Даже сформулировать трудно, это надо прочувствовать – непередаваемые ощущения.

О романе: вы угорите, дочитав до конца.

Жизнь имеет ценность лишь для жизни, в рамках вселенной же мы настолько ничтожны, что переживать о смерти глупо
Изменилось ли моё отношение к жизни от того, что побывал на краю? Скорее нет, чем да. Вообще, с жизнью у меня всегда была напряжёнка в отношениях. Я, знаете, большой поклонник Хайдеггера и считаю, что жизнь имеет ценность лишь для жизни, в рамках вселенной же мы величина настолько незначительная, что париться о кончине глупо. Ну, все же умрут. И когда ты будешь мёртв, тебе будет всё равно сколько ты прожил – 27 или 80.

Но жить хорошо – говорит мой мозг, когда у него всё в порядке с балансом гормонов. Поэтому я уже полгода как не курю и накачал огромные бицепсы с трицепсами.

Еще пару фактов обо мне и моем творчестве:

  • Летом начал писать рассказы. Есть чудесная серия фантастики (сейчас на конкурсе).
  • Я написал пьесу (и это мой второй после палаты текст).
Made on
Tilda