Как стать писателем? Пошаговое руководство.
«Пиши резво, редактируй рьяно» — не столько учебник по литературному мастерству (этого добра и так хватает), сколько очаровательная, умная, смешная и очень живая книга, способная поднять с дивана, расшевелить и вдохновить на писательские подвиги даже самого завзятого прокрастинатора».

Галина Юзефович
Литературный обозреватель Meduza
Беседовал Аристарх Ромашин
«Крутая драма – часовой механизм на нескольких адских машинах»
Роман «Призраки осени» Юрия Некрасова — это страшные истории, которые рассказывают по ночам. «Хемингуэй позвонит» встретился с автором текста и поговорил о графомании, писательских муках и драматургии текста.
Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит»
Close
часть 1
О творческом пути
Юрий Некрасов. «Призраки осени»
Что побудило тебя начать писать прозу?

Мне было 8 лет. В общежитии отключили электричество. Я зажег свечу, шариковая ручка потекла, и я понял – пора. И стал писать, макая импровизированное перо в чернила, как настоящие писатели. Как Пушкин или кого я там в восемь лет знал.

Гайдар и Булычев. Очень классные они книги писали. Потом Толкиен. За него вообще пришлось писать продолжение «Хранителям» (второго и третьего тома «ВК» не было в нашей библиотеке». Ничего нет круче написанной истории. Она есть. Она независима. Она отделена от автора буквами. Я хотел так же. Свой мир в тексте.

Я мечтал о бессмертии. Это до сих пор не прошло. Хотя и спрятало голову, как застарелая психическая болезнь. В 18 лет я решил, что писатель. Завел большую тетрадь А4 с пустыми страницами и писал туда зарисовки и мини-рассказы, отбивал строки многоточиями, бил банальностями наповал.

В 23 года выиграл литературный конкурс казанского фестиваля любителей фантастики и ролевых игр «Зиланткон», но не обрадовался. Наградой себе считал авторский сборник рассказов, но никто не бежал мне его предлагать.

Мне 43, я пишу каждый день, чувствую себя небезуспешным графоманом, который кайфует от процесса писания. У меня больше сотни рассказов (молчу про недописанные), штук триста зарисовок, пяток повестей, два изданных романа, еще четыре – в разной степени недописанных. Только что вышли «Призраки Осени» - первый том мистической эпопеи минимум на четыре тома.
«Призраки осени». Фрагмент
У погоста торговец остановился и мучительно высматривал что-то в подступивших сумерках. В лесу за кладбищем токовала невидимая птица, то ли призывая самку, то ли собирая стаю. Старьевщик довольно заухал в ответ, и они долго перекликались, после чего одновременно умолкли. Дед окинул взглядом небо, зашторенное облаками, и сунул руку за пазуху. Резная сфера, чуть больше кулака, приятно согрела руку. Старик поднес череп к губам и подышал в пустые глазницы. Показалось, или щупальца под челюстью слегка дрогнули? То самое место?

Кряхтя, старьевщик сполз с повозки. Добрел до косого кладбищенского забора и, отшвырнув гнилую изгородь, шагнул на освященную землю. Зашипел от резкой боли в ступнях. Пошатнулся. Швырнул череп в подернутую ранним морозом грязь. Тот пробил тонкую корку льда и наполовину погрузился в землю.

Старику не показалось. Череп несколько раз дернулся, попытался приподняться на щупальцах. Пламя лизало глазницы изнутри. Трещины ползли по полированной кости. Мертвая голова указала куда-то за спину деда.

Кладбище вгоняло раскаленные шипы в лодыжки старьевщика и подбиралось к коленям. Дед выл, вырывая куски губ своими чудовищными зубами, но сумел сделал три ломких шага назад и выпасть на дорогу.

Луна прищурила любопытный глаз в прореху облаков.

Ослик испуганно стриг ушами. Ночь потешалась над стариком, но не подходила близко.

Отдышавшись, старьевщик поднял глаза и в прицельном свете завистницы-луны увидел холм с подозрительно знакомой лысой макушкой. Подходящее место для казни. Или рождения нового Бога?

Боль свернула знамена и, издеваясь, расселась вокруг старика.

Он утерся огромным узорчатым платком и осмотрелся. Место казалось подходящим. Город, как язва, не препятствуй ему, и он разрастется. Кладбище сотрут и забудут. Холм станет деталью городского ландшафта, неотделимой частью.

Старьевщик распряг ослика и угостил хворостиной по заду. Обиженное животное взбрыкнуло и скрылось в ночи. Повозку мстительный старик опрокинул на кладбище – пусть гадают, что здесь произошло? – и полез на холм.

Луна кралась за ним по пятам. Старик ее приворожил. Она не знала, но была его главной сообщницей.

Взобравшись достаточно высоко, старьевщик начал раздеваться. Сапоги, брюки, китель полетели на землю. Бесстыдно сверкнули сухие ягодицы. На старике не осталось ни лоскутка.

- Вот так встреча, мусорный предтеча, - попрощался дед и закашлялся.

Он замер, повернувшись к луне боком, ощерился, роняя из пасти серпантин слюны, вытянул руки перед лицом и показал миру огромный клюв вместо носа.

Луна прищурилась.

Человек отбрасывал на землю удивительную тень – дерево, а не старик.

Так и застыло.

Кривое дерево венчало холм. Но оно не отбрасывало больше никакой тени. Вместе нее у подножия дерева лежал голый человек. Не старик. Кто-то совершенной иной.

Ночной холод растормошил его.

Человек сел.

Ощупал себя руками.

Открыл рот и провел языком по зубам.

Обычные.

Человек прислушался к незнакомому чувству.

У него чесался нос.

Он неуверенно помассировал его пальцами. Стало легче. Тогда человек от души подрал нос ногтями.

Он подобрал одежду старика и с неудовольствием обнаружил, что штаны ему длинны, а китель слишком широк в плечах.

В голове человека полыхал план. Он был призван для дела.

За два месяца он не только заложил фундамент, но и успел наметить комнаты на каждом этаже. Тень ждал священника.

Тот пришел утром.
Влияет ли твой жизненный опыт на текст романа. Если да, то каким образом?

У меня есть большой недописанный роман «Мужественность» — мемуары/автофишкен, максимально автобиографический, он написан полностью из моего опыта, из его мяса вырублен, из костей сложен.

Ролевые игры – те самые, в лесу, с мечами, за орков и эльфов – они воспитали меня и дали море специфического опыта: убивал, умирал, пытал, предавал, командовал легионами, уничтожал мир, кончал с собой, докладывал императору, был императором, выводил людей из ада, ввергал их туда, судил, расследовал, пил кровь, охотился, дрался с оружием и без, стрелял, отчаивался, боролся с чужим отчаянием.

Самый полезный писательский опыт – чужие книги. Многие понимаю, как написаны, некоторые (Умберто Эко!) даже в голову целиком не помещаются.

Литературные конкурсы хороши, но с этой наркоты надо вовремя слезть. Много дешевого дофамина, обратной связи, дедлайнового адреналина. Роман так не напишешь (ату его, адепты NaNoWriMo).

Как долго ты писал свой первый роман?

В 29 лет решил тренироваться: стал писать каждый день, о форме не морочился, сочинял про помойных эльфов, за месяц до 30 лет посмотрел, что получилось – а там роман про помойных эльфов, про который Александр Гаврилов спустя годы скажет:

«Эротические приключения Муфты, Полботинка и Меховой Бороды в пересказе гр. Лотреамона». Запомните это название – «Брандлькаст». Три четверти моих друзей дальше десятой страницы не продвинулось. Матерая шиза, гремучая смесь Павича, Кэрролла и Коваля. Классного я о себе мнения, да?

Писал полтора года, прерывался, возвращался, дописывал. Очень помогала блочная структура текста: каждая глава может быть отдельной историей, связки можно прокидывать куда угодно, текст в высшей степени постмодернистский, живущий по совершенно своим правилам. Это освобождало. А свобода – верный помощник писателя.

Писал, как играл, поэтому все сложилось весьма легко. Но отсюда же порог входа, в «Брандлькаст» легко погружаются лишь упоротые, филологи и фанаты языковых игр.

Ты писал, следуя чёткому плану или как пойдёт?

Я работаю от порыва, иногда это четкая идея, иногда – первая фраза, часто – герой. Очень редко у меня есть план, порой даже наброски, отдельные эпизоды. Я с легкостью придумываю детали, эпизоды, сюжетные повороты. Я не боюсь – потом линии точно найдут продолжение, замкнутся – проверено на «Золотой пуле» и «Призраках осени».

План супер нужен после того, как разложил ружья и убил нескольких ключевых персонажей. Без плана не вывезти большой роман. Особенно, если хочешь, чтобы читатель хоть что-нибудь понял.

И драма. Крутая драма – часовой механизм на нескольких адских машинах. Они взрываются по очереди, жертва – читатель. Драма – скорее инженерная конструкция.
Все корифеи, гуру и профи сто раз сказали: вдохновение – это электричество, оно вырабатывается трением писателя о текст
Юрий Некрасов
Как ты мотивируешь себя писать, если нет вдохновения?

Реву белугой. Лежу тюленем. Ухаю совой. Веду себя как скотина: ем, сплю, ною, катаюсь на самокате, гуляю, читаю, смотрю кино, придумываю, пишу что-нибудь нелепое и менее важное, планирую и фантазирую, завидую, ною, вибрирую, ною.

Потом сажусь за расписки. Не те, что долговые, а микро рассказы без цели и смысла, на которых пытаюсь разбить свое нежелание, страх, тупнину. Иногда получается. Если нет – в любом случае, тренируюсь: диалоги, быстрые прототипы будущих текстов большего формата.

Все корифеи, гуру и профи сто раз сказали: вдохновение – это электричество, оно вырабатывается трением писателя о текст. Усадил себя писать – с высокой вероятностью прорвешься. Моя беда в наркомании. Когда-то поток щедро кормил меня эндорфинами, писать было так же круто, как… сами подставите, не хочу избитых сравнений.

Сейчас я пишу, потому что только этот процесс делает мою жизнь по-настоящему осмысленным, заслоняет хижину ума от Великого Шторма остальной жизни.

Кинг говорит, что писателю нужно много читать. Сколько книг в год читаешь ты?

Последние года четыре от 30 до 50. Но это осознанный труд. Я тяжело концентрируюсь. Меня все отвлекает, а книги – это работа. Тем важнее и круче те романы, которые топят меня в себе, утаскивают внутрь с головой. В 2020 я научился читать комиксы, поэтому теперь в год я читаю больше. Книга в неделю – идеальный вариант.

Как рецензия литературного критика Галины Юзефович повлияло на продвижение твоего романа?

Это было круто, спасибо ей огромное. Но! У нас в стране (а как на Западе/Востоке, мне неведомо) не существует быстрого способа увидеть влияние какого-то действия на рост продаж бумажной книги. Однако это дало предсказуемый эффект: нам с соавтором позавидовали, кое-кто публично.

В твоём творческом пути участвовала госпожа Удача?

Если у тебя издана книга в бумаге, тебе стопудово повезло. Издание – удача процентов на 60. Если тебя заметили незнакомые люди и написали отзывы, значит ты написал что-то, реально их задевшее. В этом 70 процентов ремесла, но 30 – матушки-Удачи. Я знаю десяток авторов, которые менее удачливы, чем я, но круче меня, как писатели.

Что бы ты посоветовал самому себе в начале творческого пути?

Тщательней веди логи. Записывай все идеи. Дублируй тексты в три разных места/облака. Ничего не бойся. Учись быть не только оригинальным, но и понятным. Будь наглей. Принимай отказы проще. Дописывай. Пиши больше, пока прет. Не забивай на журналы. Не пропускай «Росконы» с 2006 по 2009. Езди на конвенты больше. Не проспи «Кетополис». И учи английский.
часть 2
О мастерстве
Как ты считаешь, должен ли начинающий прозаик изучать писательское мастерство или достаточно таланта?

Здесь я с Кингом: писать + читать важнее, чем курсы и пособия. Я уверен, что начинающему писателю важно методом проб, ошибок и экспериментов нащупать свой путь полировки ремесла. Кстати, не вижу ничего плохого в этом слове. Можно еще сказать: умение, скилл. Чем быстрее умение писать превратится в навык, чем лучше и легче автор обнаружит свой стиль, тем проще ему будет дальше. Можно делать все, что приводит туда, куда ты хочешь.

Ты проходил какие-нибудь писательские курсы?

Курсов в мои годы не было, а сейчас староват я для этих каруселей. Но я отношусь к ним уважительно. Обычно в каждой из таких школ есть минимум один автор, которого точно можно уважать. Сам я бы учить не пошел. Хотя однажды мне предложили крутой вариант: литературная лаборатория, где я вместе с другими писателями разбираю разные приемы и прихваты, поднимаю и пытаюсь решить какие-то системные проблемы у разных писателей.

Как ты понимаешь, что пришло время браться за новую книгу?

Я уклоняюсь от работы над другими романами и затеваю новый. Просто пишу что-то, сам себе бросаю кость, увлекаюсь, хлоп! – 10 авторских. Мда, похоже, это роман. Скверная привычка. У меня два десятка задумок длинных текстов: романов, эпопей, циклов. И я ни разу не начинал роман, доставая идею из этих обширных закромов Родины.

Какими писательскими привычками ты обладаешь?

Возвращаться к брошенным текстам. И добивать их в упор. Писать рывками и скачками. Сшивать текст, переставляя эпизоды местами. Редактировать стиль (но я совершенно не умею править сюжет, менять героев): полирую, подтачиваю, но не выкорчевываю, не переписываю начисто. Умею не терять любовь к старым текстам. Могу писать почти в любое время дня и ночи, но не люблю. О, да, чуть не забыл – в любой текст засунуть метафору или две (не ври, ты только ими и пишешь!).
Я уверен, что начинающему писателю важно методом проб, ошибок и экспериментов нащупать свой путь полировки ремесла
Что тебе пишется легче рассказ или роман?

Гуся – так среди моих друзей называются зарисовки и микро рассказы. Мой идеальный формат – 3-5 тысяч знаков. Комфортней писать роман, он вытерпит больше и сильнее прозвучит в мире читателей. Надежней – рассказ.

Сложно ли писать в соавторстве?

С Шимуном Врочеком нет. Он – идеальный соавтор, бережный, спокойный, профессиональный. Ты приходишь в соавторство, и это отношения. Где-то у вас страсть, вы то наслаждаетесь друг другом, то рвете и режете друг друга по живому.

Где-то завод или общий код: вот план, тебе главы, мне главы, написал? Коммитимся/сводим текст. Есть! Где-то бег по пересеченной местности под бомбежкой (это конкурсная история): бегииииии, аааа?! Бам! Бах! Принес?!! Давай, заряжай! Огооооооонь!

Мне приходилось писать параллельные куски – и это ок. Эпизоды в чужой текст по четкому тз – тоже ок. Не выношу я только грубого насилия: «Написал, молодец, вот это нафиг, а это вообще я переписал».

Ты садовник или архитектор?

Скульптор. Я отсекаю текстом лишнее. Поэтому и переписывание мне так тяжко дается. Я сделал и все. Проще написать новый текст, чем перекурочить старый.

Какие книги ты посоветовал бы себе начинающему автору для улучшения мастерства?

Я учился по «Как писать книги» Кинга, мне здорово помог «Путь художника», «Золотая жила» и «Право писать» Джулии Кэмерон – но скорее как творческая терапия.
часть 3
О писательских приемах
Как ты считаешь, должен ли начинающий прозаик изучать литературные приемы?

Всем начинающим я предлагаю три вещи: Написать текст на заданную тему. Писать каждый день любые заметки или зарисовки. Сходить на пару литературных конкурсов в сети. Это надежней даст первые пробы, настоящий писательский опыт, чем изучение приемов. Я за подворотню, а не спортзал.

Какими литературные приёмы ты пользуешься чаще всего?

Сгущение – пишу густым потоком метафор, олицетворений и сравнений. Ритм – повторяю ударные фразы, рефлексию героев, закольцовываю композицию. Короткие главы со сменой фокального персонажа.

Ты заимствуешь какие-нибудь приёмы у других мастеров или коллег по цеху?

Я неоднократно пытался писать под кого-нибудь, в основном, имитировал стиль: Кинг, Джордж Мартин, Крапивин, Орлов (автор «Альтиста Данилова»). Когда мне кажется, что получилось – радуюсь.

Какими писательскими приёмами ты посоветовал бы себе, как начинающему автору?

Научись заканчивать – это важнее всего.
часть 4
О персонажах
При создании персонажей, ты их выдумываешь или черпаешь материал из жизни?

У меня есть всего один друг, которого я неоднократно выводил героем своих рассказов – Мистер Кабан. Где у меня он только ни побывал: в разрушенном войной Косово, в космосе, сражаясь с инопланетным вторжением, в бытовых разборках, но больше всего о нем в автофикшен/мемуарах «Мужественность». Обычно мне хватает персонажей из головы.

Какими писательские приёмы ты чаще всего используешь, чтобы «оживить» персонажей?

Этот пример я «украл» из живых ролевых игр: роль как боль. У каждого персонажа должна быть проблема, которую сам автор поначалу не знает, как решит. Театральная методика «зерно роли» тоже подходит. Я укушен Мартином, люблю героев неоднозначных и поломанных. Дайте им светлое прошлое и грубо отберите его.

Должен ли меняться персонаж (арка героя) или достаточно и того, чтобы он был просто интересным?

Все полезно, что в сюжет полезло. Чем проще читатель ассоциирует себя с героем, но чем ему в нем острее, тем лучше. В жанровых вещах хороши максимально понятные герои в столь же максимально диких обстоятельствах. В книгах для вечности персонажи должны изменить читателя, дать ему новый опыт.

Какой бы совет ты дал себе начинающему автору в работе над персонажами?

Убивай только тех героев, которых по-настоящему жалко.
часть 5
О продвижении
Должен ли автор продвигать своё творчество? Или достаточно писать хорошо, чтобы его заметили?

Куда ж ты денешься, лапа. Продвижение – это колеса, без которых карьера современного автора стоит, буксует, раскидывает грязь вокруг, но никуда не едет.

Я согласен, что: автор должен только писать. Редактор помогать автору сделать текст лучше. Продвигать текст должны специально обученные люди (идеально, если они ловят от этого кайф и имеют славный гонорар). Магазины и торговые площадки – выставлять товар лицом и помогать читателю найти то, что ему нужно.

Но: 90% авторов просто пойдут лесом, если заявят то, с чем я согласен выше, издательству. Продвигать себя нужно и стоит. Продвижение не должно сжирать все силы.

Разумность и адекватность важна во всем.

Тебя заметят, если удача (30%) встретится с талантом (15%), вспыхнет от попадания в нерв/тренд/хотелки реального читателя (15%), и они расскажут о твоем тексте друзьям и знакомым (40%) . Ничто не заменит магическую силу искреннего сарафанного радио.

Как ты сам продвигаешь своё творчество?

За 23 года, как я осознал себя писателем, я познакомился с многими людьми и понял:

Не быть м#даком. Никого не заставлять читать свою книгу. Предлагать почитать. Просить помочь. Искать способы рассказать о книге. Быть внимательным. Искать аналоги своей книги. Не отчаиваться. Просить только честные отзывы. Не ругаться в комментах (не получается). Не трястись над хейтом (получается). Уважать мнение. Верить в себя. Пробовать разные пути. Искать своего читателя. Искать своего читателя. Искать своего читателя. Дружить с ним.

Что ты посоветовал бы себе, как начинающему автору сделать в первую очередь для продвижения своего творчества?

Расскажу про прежний (мы так продвигали «Золотую пулю», сейчас я пробую новое, о чем планирую написать большой материал) способ:

Анализ темы: изучаешь не центральную идею, а отдельные мотивы на предмет, каким сообществам (в широком смысле) интересно такое. Например: «В этой книге как у Геймана в «Задверье/Никогде», но ракурс другой/вот чем отличается» или: «Это фантасмагория с мотивами Кафки» или: «Это киберпанк с мечами и самураями».

Понимаешь свои слова-маркеры, которые отзываются у этой конкретной группы людей

Изучение рынка: составляешь каталог сообществ (не только в Интернет смысле).

Понимаешь для каждого сообщества комбинацию: канал, который дает доступ к этой группе (где они общаются, что покупают, как об этом говорить и рассказывать) + лидер мнений, которого эта группа уважает и слушает.

Общение и предложение: ищешь доступ к лидерам мнений, облегчаешь им понимание того, про что книга и почему может быть интересна их сообществу, показываешь синопсис, обложку, примеры и референсы, смачные отрывки, делаешь совместные мероприятия.

Отзывы: когда тебя замечают, просишь писать отзывы, рассказывать другим – таким же/похожим людям о том, что в книге понравилось или – ОЧЕНЬ ВАЖНО – почему не понравилось (важнейшая часть – пытаться уберечь людей от ложных ожиданий).

Еще мы делали вот такое упражнение. Разложили книгу на десятки похожих авторов/ключевых слов/тем. Под каждую нашли сообщество вк/сайт/критика. И пиарили не столько книгу, сколько ее слои. Говорили: интересно такое = вот оно в книге. Пытались продать не цельный продукт, а найти читателей, которых бы зацепила сумма эмоций/впечатлений/тем/сеттингов.

Но этот путь оказался порочным и притащил нам море негатива, люди шли в книгу за «Темной башней», а обнаруживали рваный сюр и сплаттерпанк про взросление и мучения мальчишки без отца. Продвижение – это толкать поезд голыми руками. Убедитесь, что вы поставили его на рельсы и хотя бы смутно понимаете, куда он едет.
часть 6
Блиц-опрос
Чехов или Горький?

Мартин МакДона. Из этих двоих – Чехов. (Но почему не Гаршин? Куприн? Гончаров?)

Семья или свобода?

Семья.

Стихи или проза?

Однозначно – проза! Стихи у меня вымученные и странные. (А остальное-то одуванчика цвет)

Творчество или работа?

Работа. Все работа. Счастье в труде.

Штраус или Рахманинов?

Я не разбираюсь в классической музыке совсем.

Пушкин или Некрасов?

Пушкин. Нереальной ясности и четкости проза.

Бог или дьявол?

Бог. Создает новое.

У меня есть набор банальностей и мантр, которыми я утешаюсь:

Раньше писал много, теперь – лучше.

Мое от меня не уйдет, ну, или помру раньше.

Никто, кроме меня, моих историй не расскажет.

Я – графоман, меня это не расстраивает, когда я пишу – моя жизнь имеет The Смысл.

Любой написанный текст, даже самый дурацкий, лучше текста задуманного, но ненаписанного.

Все тексты надо заканчивать, даже если не можешь. Ну, а не смог – верь, что когда-нибудь сможешь.

Кто не лабал, тот не лажался.

Важность хуже лажи: чем мощней ты выкрутил важность своего текста на максимум: он тебе искренне нравится, ожил, стал для тебя чем-то реально ценным, тем больше шансов, что ты его не допишешь.

Книги, как бег, переставляй ноги и когда-нибудь добежишь.

Юрий Некрасов. Биографическая справка:

Писатель безумных жанров: фрик-фэнтези, фейри-скетч, сюрмодернизм, шизо-триллер, weird fiction – и еще куча странных слов, которые означают: «Если любите сложное, загадочное, необычное, вам сюда. Закройте за собой дверь и обнимите тьму. Вам здесь рады, но могут сожрать». Ну да, еще люблю нагнать пафоса и накрутить лишних слов.
Made on
Tilda